Понедельник, 04 Март 2019 11:20

В журнале "N. Ardis" была опубликована статья о татарском поэте Сулеймане

В Нальчике - Пятигорске в журнале "N. Ardis" была опубликована статья о татарском поэте Сулеймане "Мир без теней" известного российского литературоведа, исследователя поэзии Атнера П. Хузангая (г. Чебоксары). Учредитель, редактор, издатель журнала - балкарский поэт, лауреат премии Международной организации тюркской культуры (TÜRKSOY) в области журналистики Юруслан Болатов, который также является учредителем одноимённого книжного издательства. 

Атнер П. Хузангай,

литературный критик

(г. Чебоксары, Россия)

 

 

Мир без теней

 

                                                                  где сути нет – там речь не серебро

 

         …Его зовут Сулейман (Сөләйман). Имя мусульманское, арабское. Восходит к имени библейского царя Соломона от семитского корня šelōmō , что значит ‘мирный, благодатный’. Царю приписывалась особая мудрость. Всем известно также восточное приветствие со словом того же происхождения: ‘Ас-саляму алейкум! – ‘Мир вам!’.

         Вот он и приветствует нас со страниц своей новой книги.

         В одном его стихотворении есть сочетание таких слов: «тонкий дух и разум». Здесь, мне кажется, обозначены две ипостаси Сулеймана. С одной стороны, его поэтическая натура, тонко воспринимающая мир, смену времен года, падение листа в первый снег, прыг-прыг кузнечика. С другой, он стремится разгадать тайну этой жизни и размышляет над вечными вопросами.

         Это и понятно. Ибо Джавдет Шаукат улы – п о э т,  и в то же время – известный

м а т е м а т и к, разрабатывающий проблемы внедрения татарского языка в современные информационные технологии, создатель математических моделей грамматики татарского языка, систем автоматического перевода с татарского и концепции машинного фонда (национального корпуса) татарского языка. Таким удивительным образом сплавлены воедино в этом добром человеке anima (душа) и   ratio (разум)

                                                                 Чего ищу,

                                                                 о чем грущу –

                                                                 (…)

                                                                 о душе, что вмещает Солнце,

                                                                 о словах, что лечат сердце…

 

А есть еще «линия плавная – разума след».

         Но не всё так просто в этом мире. Как говорит сам поэт: «…Четырехсложный мир. // Односложная душа». И он ставит перед собой вопрос, вероятно, догадываясь о двойственности своего «Я»:

 

                                                                  Разве охватишь умом небеса,

                                                                 Успеешь ли сердцем объять мирозданье?

 

Что верно, то верно. Порой целой жизни не хватает, чтобы приблизиться к искомому ответу. В этом признавались мудрейшие. И поэтому, наверное, Сулейман идёт по «ступеням памяти», задумывается о связи времён («…Помню, Что было, // Помню, Что есть, Помню, Что станет…»), о своей родословной, его обдувают «ветры древних Булгар» и он к «великому граду Биляру привязан судьбой» (Шәhре Биләр).

         Память – важная категория, потому что надо помнить всё, даже выходя за хронологические рамки религиозных традиций (например, мусульманства), достигая самых истоков:

 

                                                                   струн язычества – из дали –

                                                                   тонко-ласковый мотив,

                                                                  на невидимой скрижали

                                                                  первый лепет, первый стих.

 

         Лирическая поэма «Семь поклонов отцу» это воспоминание  об отце, разговор с ним и как бы письмо к нему, когда его так не хватает, «когда душа // при жизни – Сирота». В поэме витает дух Ялмета, одного из прапра…дедов автора. Сулейман, склоняясь перед величием рода, сокрушается о «суете сует и томлении духа» (Экклесиаст) в этой жизни. Но род пребудет вовеки:

 

                                                                Весь род от нас до дна –

                                                               Аллах* благословит

                                                               Наш кровный дух в одном,

                                                              Ничто не устоит,

                                                              В горении родном…  

 

         П о м и н (чув. асăну) есть  в некотором смысле отрицание смерти. И здесь важен для автора белый цвет (белый-белый снег < тат. ак-ак карлар, белые цветы и др.) и цвет серебра.** Серебро это знак близкого, родного человека. Обращаясь к отцу,  Сулейман так и говорит:

 

                                                  Здравствуй, отец,

                                                              я чувствую в себе

                                                              души твоей серебряные нити –

                                                              столь мягкие, лучистые –

                                                              с небес

                                                              сиянием единственным на свете.

 

Смерть отрицается опять же  п а м я т ь ю:

 

                                                               Ведь жизни – нет,

                                                               и смерти –

                                                               нет,

                                                               а есть

                                                               колебание духа,

                                                               пока память жива,

                                                               …пока

                                                               память

                                                               жива… 

 

         В текстах Сулеймана часто встречается образ  н е б а, мотив восхождения, что является сознательным выбором жизненного поведения и желанием полёта для души: «до семи небес взлетевший», «небесный свод – опрокинутая – времени – пиала», «седьмого неба синь» и др. Но этот полёт может быть и твоим последним действием на жизненном пути.  «Азбука жизни проста и горька», потому что жизнь кончается. Сулейман тонко ощущая диалектику жизни/смерти, вечности/мгновения, неба/земли, души/плоти, «последнего вздоха» (по дороге к Богу)/«первого вдоха», задумываясь над бренностью бытия, часто сводит эти противоречивые понятия воедино:

 

                                                                 Вселенная – ничто, –  

                                                                 (…)

                                                                 И жизнь сама – ничто, –

                                                                 грусти сонм

                                                                И человек – ничто*

 

И сам человек в таком мужественном отрицании не есть ли ошибка природы? Или как определяет автор:

 

                                                                 Вселенной книгу написал

                                                                Всевышний.

                                                                Наш век в ней слово –

                                                                лишь одно.

                                                               Что, если Человек в нём

                                                               опечатка?..

                                                                                                             Пер. Р. Кожевниковой

 

Это и есть те в е ч н ы е  в о п р о с ы , о которых не может не думать истинный поэт. Это «ряд мыслей-слов простых», но они столь важны для каждого из нас.** Этими же вопросами н е о т с т у п н о задавался Геннадий Айги, «самим-Тенгри-отмеченный // Брат-Сулеймана-тюрки», его земляк (их родные деревни Кзыл-Чишма и Сеньял расположены не так и далеко друг от друга). Недаром в книгу включены стихи ему посвящённые («Биредә Ул да, Мин дә», «Куз-не-чик-стан»).

         Душа и разум проходят через эти вопросы, пытаясь решать их на каждом шагу жизненного пути. Но…

 

                                                                 Белей огня,

                                                                 проста как нить,

                                                                 стерильна,  –

                                                                                       …смерть.

 

                                                                 Черней, чем ночь,

                                                                 зигзагом вязь,

                                                                 темнее тьмы, –

                                                                                      …жизнь.

 

                                                                …все ищем путь

                                                                из тьмы на свет…

                                                                а ясности конца пути

                                                                предела нет…

                                                                                                           Пер. А. Аверкина***

 

         Книга Сулеймана «Вăхăт элемĕ» уникальна и ещё в одном отношении. Это трехъязычное издание, что в чувашской книгоиздательской практике впервые. Что, впрочем, не удивительно. Ибо Патăръел (Batyrevo district) был и остается районом Чăваш Ен, где многие общаются на трёх языках: чувашском, русском и татарском.  

         …Сменяют друг друга времена года. Лето, осень, зима, весна… У каждого сезона своя красота. А вместе они составляют «четырехсложный мир».

         Поэтический мир Сулеймана согрет теплом души и освещён светом разума. В нем нет теней.

 

                                                                                                                                                                                     

       

 

                                              



* Как истинный тюрок Сулейман в других местах книги, говоря о Господе, Всевышнем, называет его также Тенгри (тат. Тәңре = чув. Турă).

** В этом он наследует серебряным булгарам (чув. кĕмĕл пăлхарсем).

* Ничто – тат. берни түгел.

** Ср. у Б. Пастернака: «…искусство всегда, не переставая, занято двумя вещами. Оно неотступно размышляет о смерти и неотступно творит этим жизнь» («Доктор Живаго»).

*** Ср. также программное стихотворение «Путь».

Прочитано 902 раз
Другие материалы в этой категории: « Литература есть, критики нет.
Союз писателей РТ